Category: россия

на полянке

(no subject)

В ГУМе девочка-ангел – сползающие гольфы, в мелкую голубиную рябь крылья -- пускает мыльные пузыри. Она выдувает их чаще и непосредственнее, чем, наверное, того требует рекламная акция. Аляска сидит в кафе, прижав к себе гигантскую коробку с сапогами, как спасение, как подарок Санта-Клауса, и смотрит на огненную бахрому гирлянд в высоте. И ей кажется, что вот это все – ГУМ, расцвеченный праздничной елкой, россыпи браслетов на крючках в аксессуарной лавке напротив, блондинка с рассеянным взглядом на рекламном щите, соседи за столиком справа, здоровенные детины в кожухах, из Магадана, о Магадане и говорят, и официант, задумчиво размышляющий – блины? да не очень долго? – нарочные, для нее придуманные чудеса. И через три минуты приносят горячие блины, только за это одно можно любить Москву, а он не любит, дурачье, а столик стоит, выдвинувшись во вторую линию и можно курить, и дым из коридора, от гирлянд и ангела засасывает обратно в кафе, и Аляска думает, что это все, оно обязательно ее спасет, весь город стоит вокруг как нити новогодней гирлянды и обещает ее спасти.
на полянке

(no subject)

На Рижском в очереди стояли трое – в печально обвисших плащевках, с тревожными лицами. Один из группы отбегал в две соседние очереди, с суетливым шепотком «я занимал» протискивался, дежурил минутку в каждой, помахивая ладонями в незашторенных подкладкой карманах. Завершив свой пчелиный, назойливый рейд, возвращался к точке дислокации. Еще они звонили. «Да нет, -- нетерпеливо отбирая друг у друга самсунг. – Вот эту кнопку, я такие модели знаю.» Звонили «Леночке» со словами «слышь, тут такое дело». Потом, когда очередь их подошла, делегат – набрякшие пазухи век, птичий профиль, истощение, ставшее фигурой -- всунулся в окошко и, не отпуская книжечки паспортов, попросил по три билета – на 17, 20 и 26 число. На Брянск.
«Обратных не нужно?» -- без удивления, с формальной прохладцей спросила кассирша. «И нам бы еще Ирочку!» -- тщательно разлепливая губы, словно читая по бумажке, произнес худой. «Ирка! Тебя трое молодых и красивых!» Плащевки приосанились.
На этом месте меня настойчиво переспросили из моей кассы. Схлопнув книжку, я начала путано, наконец совладала с собственным загодя заученным порядком чисел и полок. В процессе упрятывания в кошелек огляделась: тревожных, конечно, уже не было. Зачем они втроем три раза выезжали в Брянск и ни разу не возвращались? И что Ирочка? Ответ может быть самым простым. Ну и сложным, конечно.
  • Current Music
    Там, где клен шумит