Category: напитки

на полянке

(no subject)

Значит так, вчера на корпоративной вечеринке произошел ряд событий. Во-первых, мне дали приятно увеличенную до размеров двух зарплату. Во-вторых, мы, конечно, пили и веселились. Для продолжения веселья у меня в сумке – новой, подаренной коллегами -- оказалась бутылка красного чилийского. Понятно, каким макаром – пьяным и разухабистым. А главный редактор еще говорил нам: не надо, вино это нехорошее. Хотя, между прочим, пил водку. В третьих, я уже шла домой, нагруженная очередными, купленными с увеличенной зарплаты сапогами, подарочными поросятами и конфетами, как вдруг, в темном арбатском переулке меня догнал оператор Володька. Причем, было неясно, что это оператор Володька: на меня прыгнул с крепкими объятиями и криком «девушка, можно с вами познакомиться» мужик из темноты. От растерянности я сумку и выронила. Ну посмеялись. Оператор прокричал: бегу, мне на электричку, и исчез. А я себе пошла, сетуя на грязную сумку. В метро я для гигиеничности поставила ее на пакет с сапогами, наивно размышляя, что грязь какая-то пошла обильная. Как вдруг от меня отсела девушка в светло-рыжей дубленке. Точнее, она отвстала. Отвстала и стала рассматривать свою дубленку пристально. Я еще подумала, ну грязная сумка у меня, ну и ладно, она же стоит на моем пакете. Приглядевшись, я с ужасом поняла: грязь цвета красного чилийского. И она струится из моей сумки, как из баскских мехов.
Ну дома обнаружились, конечно, последствия. Лиловая шапочка, в девичестве белая. Лиловый паспорт со смытыми вехами жизни. Скисшая новая сумка. Мобильник в винной испарине. Главным моим занятием в ночи была стирка. Приятно увеличенной. Лиловость с долларов, она еще как-то превращалась в бледность первой сирени. Но вот рубли – они стали цвета грозовых туч. И тучность эту было не вывести, даже оставив их киснуть в умывальнике. Плюнув, я в итоге разложила украшенные свекольной каймой банкноты на полотенце. Вот теперь смотрю на высохшие и скукоженные денежки, перебираю их – на ощупь совершенно ненатуральные, я бы на такие продукты не отпускала – и вижу отвратительную в своей ясности, выделенную отступом, как в просвещенческих баснях, мораль истории. Мораль моралью, конечно, а теперь придется тащиться в банк. И менять паспорт. И слушать хохот главного редактора.
на полянке

Герои

Вчера Кондрат принес коньяк. Новость, можно подумать. Но он принес коньяк 12-летней выдержки. Праздновать нашу 12-летнюю дружбу. В ходе вечеринки МЧС за стеной узнало о существовании еще одного громкого музыканта по имени John Mayall.
Кондрат спел «мы так близки, что ничего не надо».
--За дружбу без секса! – провозгласил он. Не без намека на мою статью о сексе с другом.
Дитер вообще-то был недоволен. Выбранным аспектом, так сказать, нашей многогранной дружбы. А вот Машка смотрела на нас с гордостью. Аплодировала нам как героям, совершившим невозможное. Подвиг, можно сказать.


Collapse )
на полянке

(no subject)

Чтобы напиться в субботу было много причин.
1. Пикник "Афиши". Мы с Арчи бродили как потерянные, приговаривая "зато какие у всех хорошие лица!". Будто мы пришли не развлекаться, а работать антропологами. Втайне хотелось поиграть во фрисби, посидеть важно на оранжевой подстилке и даже расписать какую-то глиняную тарелочку, но Арчи мрачно останавливал: мда, я думал, все будет как-то поинтентеллектуальнее. Потолкавшись час среди позитивных двадцатилетних лиц, мы нырнули в ближайший бар и предались более интеллектуальному занятию -- выпили коньяку.
2. Китайский цирк. Буквально на первых аккордах захотелось выпить. Глядя на верчение тарелочек, я тихо билась головой о перегородку бельетажа. Пока не увидела лицо Дитера -- просветленное и благостное. Он посматривал на меня промельком, боясь оторваться от гимнастки, жонглирующей бумажными зонтиками -- и был благодарен, как ребенок.
3. Выйдя на Берсеневскую получить смс-ку такого содержания "Едем к вам с "Крыльев". По дороге к ней прибились сестры, еще более ясно конкретизирующие нашу будущность: "Что брать?" и "Пиво к водке надо или все-таки нет?". На подходе к дому, возле "Продуктов уже нетерпеливо маячили Кондрат и Маха. После Макаревича им тоже очень хотелось выпить.
4. Шампанское -- для меня -- было только полусладкое. Это был торжественный шаг в неизвестность.
5. Ночью ходили еще раз, без меня, уже в Пятерочку. Наутро слипшиеся десятки, надо полагать, были сдачей с тыщи.
Ну после было хорошо, весело, дебош: я на второй бутылке шампанского увлеклась историями в духе фам фаталь или, точнее, старухи изергиль, ушла в дебри, не заметив наметившегося бурелома, а Дитер раз -- и легко перевернул стол на Кондрата и Маху (дитя ловко поймало летящий в нее кальян, но вот Кондрат сидел растерянный в осколках посуды, угле, пепле и трухе табака -- утром его модная рубаха переливалась новыми разводами. Это пепел империй, философски рассудил бодунный Кондрат, и это может случиться с тобой!)
Потом Дитер раздавил ударом кулака выключатель в ванной (теперь мы даже свет включаем карточкой Рола -- век интернета, панимашь) и разбил о стену новую пену для бритья. Потом отобрал у меня третью бутылку шампанского и стал ее пить -- с жертвенным выражением лица -- на балконе. Как-то улеглось, улеглись, точнее.
В полседьмого Маха встала и посмотрела осуждающе на меня, вцепившуюся в аську.
Еще я помню, что в эти рассветные часы ела сыр. Это было ошибкой.
Утром помню голоса: это они уже что-то готовили, мыли посуду, кричали иногда мою фамилию, хохотали. Потом Дитер в 12 включил мне вторую серию "Преступления и наказания" -- но, сравнив мою физиономию с лицом Тараторкина, выключил.
К пяти я согласилась принимать пищу. Гречневую кашку.
Уходя они сказали: на следующие выходные вы к нам.
У них, видимо, много выключателей.
на полянке

(no subject)

Молодая турчанка -- однолетняя -- смотрит на меня из обеденного стульчика, развернувшись, тянет ручонки (три цепи на запястьях, золотые змейки, солидные, родительское благословение) из коляски, я ей улыбаюсь, не то что умилительно, а как-то как можно улыбаться и взрослым, но взрослым бессмысленно, потому что поймут мимо, растрачено будет для себя, а сзади маячит широкое лицо ее отца, и оно мне отвечает, гордостью, счастьем, еще больше расширясь этой улыбкой (хотя ты вот учил улыбаться всем, в лицо, и я, помню, тогда пошла, и от Алексеевской до Чистых так улыбалась, что чуть не загребли, когда уже милиционерам подозрительно осклабилась, переборщила,но вовремя подобралась в суровость, когда уже подошли, ткнула удостоверение, и единственный, кто улыбнулся мне в ответ -- вот эксперимент, еле доехала, Арчи еще попрекал, вздумала тоже еще, улыбаться подряд -- был дедушка-узбек, возникший над внуком, когда малышу я адресовала, уже безо всякого эксперимента, улыбку, наверное, единственную, которая безо всякого получилась, искреннюю что ли вот.
у меня дождь, нехотя убралась с пляжа, пальмы хлобучит ветер, одна надежда на красное вино, скоротать вечер.