саша денисова (glafirum) wrote,
саша денисова
glafirum

Category:

кофе с молоком-вопрос

Я проснулась, столкнув чашку. Столкнув на пол чашку вчерашнего кофе с молоком. Она была сдвинута – как пешка, сменив клетку, она была бита, и не условно, поваленной головой на арлекин доски, а по-настоящему, в дребедень, в осколки. Я помню осторожное движение вдоль границы сна, ощупывание ее плотности и случайный, легкий укол ее нарушения: словно высунула из плаща сна палец и тронула реальность. Реальность качнулась подвеской маятника. Выпуклый, оцинкованный поливой елочной игрушки, ее шар цокнул о палец, раскачался, соскользнул и упал. В этом полусонном, неразборчивом еще междуцарствии я поняла, что подвеска соскользнула. Но реальность – шнур маятника, похожий на толстенный школьный канат – двигается на меня приговором, как невозможность влезть на этот чертов канат ни под смех одноклассников, ни под собственный вопль отчаяния в безлюдном, залитом внеурочным солнцем спортзале.
Среди вогнутых черепков – один оказался нелепо прикроен к ручке, значительно перевешивающей его острое тельце с пористыми фарфоровыми ранами – река скользила быстро и уже успела образовать дельту между черепками и предметами. Уровень наводнения сразу же обозначился точной отметкой: десятком страниц пухлой книги, проложенной гербарием закладок. Кофе с молоком зачехлил мелкие и, главное, плоские предметы вроде календарика, облатки таблеток, шоколадной обертки, проглотил и нижнюю ногу щипчиков, и черенок отвертки, заполз в кораблики мандариновых шкурок, просочился в люк пульта телевизора, именно к батарейкам, окружил и гигант плюшевого тапка.
Потом оказалось, мое сознание растеклось как и это молоко, и этот кофе, и этот зернистый ил осадка, залепивший до неузнаваемости лицо какой-то бумажки, и я со смеженными глазами, ругаясь, конечно, ругаясь, но ругаясь равнодушно, потусторонне, словно кутаясь еще в полы плаща-сна, отступая в его вздутую, венецианскую тень, не могу промокнуть его, сознание. Вобрать в губку своего присутствия, в тряпичное свое тело.
Я встала, сразу перешагнув наводненьице, пошла искать тряпку, выхватив за крыло книгу и отшвырнув на ковер пульт.
Потом, позже, раскачав день, раскочегарив его, изгладив утреннее происшествие памятью бодрых воскресных дел, я вдруг вспомнила, что во сне я и впрямь трогала шар.
Аккуратно выставленным – и зевакой, и разведчиком, и слепым тараном –пальцем.
Внутри шара – и материал его не стекло, не полива, не фарфор – шла жизнь. Она не шла, точнее, а путешествовала по кругу, заключенная в вакуоль теплого материала, который не стекло, не полива, не фарфор.
Жизнь эта не дернулась, не прогнулась, не сдвинулась и не качнулась от моего пальца.
Она вернула меня к моему столику и кровати. И чашке.
К моей жизни.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments