саша денисова (glafirum) wrote,
саша денисова
glafirum

Categories:
Пошли в ЦУМ продолжать биенналиться (придется разбирать тетрадные каракули в обратной перспективе – сначала сегодняшний вечер, а потом выходной день). Еще как-то долго встречались с Арчи. День был неполный, бессмысленно-тревожный, какие-то совещания. Пока дошли к шести часам к Большому, извелись, Майка покалечила пару прохожих зонтом. Встали, чтоб заняться чем-то, в чайной лавке, изучили с пристрастием улуны, потребовали дать молочный, потрогали и отпустили – 830 рублей потому что -- потом спустились и изучали в погребе коньяки под справедливо недоверчивым взглядом продавщицы.
Ну в ЦУМе началось шоу. Только остановились у флакончиков, Арчи кричит, руками машет: проходим, девочки, проходим, не отвлекаемся! Граждане, помогите довести их до искусства!
Дошли до искусства: смолку духов поглотил бетонный запах зала, темно, рытвины пола, в экранах мечется изображение, сначала кажется все -- бессмысленное. Потом, когда пару кругов сделаешь в темноте, надышишься бетонной смесью, успокоишься от нее как от молочной, оказывается – не все. Девочка сидит в метро – даже она парень с виду, урбанизированный андрогин (ну и словосочетаньице!). Сплетения арматуры за окном, мосты, конструкции, тоска как бы – и вдруг она начинает танцевать. Просто, как захотелось. Нелепо, неэстетично, неодухотворенно что ли. Но зато животно, одержимо. Раздевается по ходу. Стоя в березке, стаскивает с крупных ляжек джинсы. Остается в нарочито порванном и нарочито – одном – носке. Еще: в неряшливых кальсонах, прозрачной блузке, под которой впиваются в мякоть лямки бюстгальтера (тоже намеренные детали). И порхает, вьется вокруг поручней. Тело сразу же делается грязным – от кувырков на заплеванном полу, среди газет и лужиц натоптанного, меж тем -- на заднем плане, очумевшие глаза пассажирки. А летунья все летит, скачет сквозь вагон, кто-то с другой стороны зеркального, на «проезжающем» перроне прикован взглядом к вагонной балерине. Она отчаянно кидается на полки, норовит и там проползти, падает и бьется, удары о пухлое тело кажутся ненастоящими, потому что ее одержимость окрашивает их в тон незаметности. И так она летит – с прилипшими к потному лицу волосиками. Арчи заметил, что вагон – это статика, а девушка – динамика. Пассионарность, провокация – все это, конечно, мило.
Но я подумала о другом. Часто ведь хочется делать вещи нелепые. Даже не для эпатажа, занижения пафоса, а вообще вопреки логике. Поступки асоциальные, не связанные с контекстом. В перформансе, правда, любой бессмысленный акт связан с манифестацией, автоматически запускает поиск смысла – уже у зрителя. Мысль о нелепом поступке – всегдашний спутник человека. Простая голая зудящая мысль, без манифестаций и коннотаций. Постоянный его порыв – и почти всегда нереализованный. И я подозреваю, что художники совриска его таким образом реализуют. Им легче. А вот взять бы и всем людям … Но здесь даже страшно представить, уж лучше одни художники.
Ну мы, правда, с Арчи потанцевали. Почти как девочка. Хорошо, что темно было.
Еще запомнилось: милое, но незаточенное видео о цитате из Годара-Бертолуччи – пробежке галопом по музею. Сюжет о поджаривании на сковороде разных предметов вроде тетрадей, мобильника и радиоприемника напомнило мне одно помешательство: однажды утром, в универской общаге, перед госами, парень с параллели, тихий отличник, положил на сковороду комплект конспектов за семестр и стал жарить. Санитары уводили его под руки из маслянистого, подкрашенного черным чада.
Майка почти сразу стала рваться на волю. Лицо ее – даже в темноте -- выражало полное насыщение совриской. Ну а что делать: совриска в большом долгу.
Даже не знаю, пойдет ли она еще с нами? Во всяком случае, придется проводить восстановительную терапию: любоваться облачками у Констебла или Коро. А лучше у обоих.
Tags: дневник
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments